kapasev (kapasev) wrote,
kapasev
kapasev

Загадка степи

Я однажды начал писать книгу "Приключенческая геология" и где-то на 70-й странице перечитал Наковника "Охотники за камнями", устыдился и порвал..."
Оказалось, что никто из знакомых про неё даже и не слышал.
Книга и правда была издана небольшим тиражом, в 60-х годах, в ленинградском отделении издательства "Недра". Найти в сети можно лишь небольшой фрагмент её, мало мой пиетет объясняющий. Поэтому упёрся рогом и перепечатал самый маленький рассказ, в надежде, что люди с более забористым инетом отсканят и выложат её. Тогда все оценят этот шедевр приключенческой документалистики, а заодно узнают, что ещё есть что открывать.
Кстати и удовлетворю спрос казахстанцев пишущих в личку, ибо совет пойти в библиотеку им почему-то не подходит. Золото о котором идёт речь в рассказе так никто и не нашёл
Сохраните его и перечитайте его на святки

ПАТРОН ВИНЧЕСТЕРА
Первый самостоятельный геологический маршрут, который мне посчастливилось выполнить, будучи ещё студентом Географического института, помечен в рабочем дневнике 28 июля 1924 г. Я запомнил его до мелочей благодаря событиям, о которых стоит рассказать подробнее.
Маршрут начался с юго-восточной стороны Тагалинского горного массива, где приткнулись две палатки геологической партии, производившей съёмку и ревизию старинных разработок и заявок к югу от законсервированного Успенского рудника.
- Осмотрите южную окраину Тагалинского массива и исправьте рельеф на карте,- инструктировал меня начальник перед маршрутом. - Затем установите контакт с вмещающими породами, сфотографируйте его и отыщите фауну. Без фауны не возвращайтесь!
"А как и где её искать?"- подумал я.- "Вот ещё морока! Лучше бы искать золото или жилы хрусталя, а не ракушки!"
Надо сказать, что подобно другим студентам, избравшим себе практическое направление в географии, я относился пренебрежительно к поискам окаменелых органических остатков и приятелей своих студентов-палеонтологов - да простят меня уважаемые коллеги - называл "трилобитами", "ракушечниками", за что они, как и подобало представителям чистой геологии, платили высокомерным презрением.
Снаряжённый в путь, я подошёл к начальнику и доложил, что готов в маршрут.
-Ну прямо настоящий Робинзон! - воскликнул он. - Давайте сниму вас на память для потомства!
И вот теперь я вглядываюсь в эту 36-летней давности пожелтевшую фотокарточку 6х9 и думаю:"Не Робинзон ли это?" На меня глядит, насупив брови, загорелый бородатый дядя, обвешанный со всех сторон экспедиционными предметами. Слева полевая сумка, справа барометр-анероид, на поясе восьмидюймовый финский нож, патронташ и компас, а за спиной рюкзак и короткоствольный карабин. На дяде красноармейская фуражка с переломленным надвое козырьком, залатанная гимнастёрка и дырявые штаны, засунутые в рваные обрезы голенищ. В руках фотографический штатив и молоток. Не хватает только зонта над головой и сбоку Пятницы.
Я двинулся в 30-километровый утомительный маршрут, поливаемый ослепительно-горячим светом и, помню, не ощущал своей полупудовой амуниции.
Южная окраина вздымавшегося Тагалинского массива окаймлялась волнистым мелкосопочником из осадочных пород, а гряды - волны сопок, казалось, бежали на гранитное подножие и бились об уступы, вскидываясь скалистыми гребнями. Я взбирался на вершины, засекался на пики Тагалы, подправлял рельеф на карте, колотил молотком по камням и записывал в дневник хитроумные названия пород, которые потом, к моему огорчению, начальник обозвал "дурацкими названиями".
Хотя на десятом километре рюкзак стал чувствительным и солнце перевалило за зенит, я бодро шагал вперёд, разыскивая фауну и эффектные контакты для фотоснимка. Ещё пять километров к югу, и впереди глубокий лог, налево обрыв из сланцев, налегавших на граниты, а выше гребень, и на гребне скала, похожая на башню.
"Вот где замечательный контакт!" - подумал я, и только взялся за штатив, как на скале шевельнулась птица.Прильнув к биноклю, разобрал тёмного большого хищника."Не беркут ли?" - мелькнуло в голове. Орёл сидел пригнувшись, а у подножия изгибалась пёстрая змея, торопившаяся скрыться в груду камней.
Секунда-два и карабин на прицеле. Тишину ущелья разрывает гулкий выстрел. Орёл странно вскинувшись пропадает за парапетом башни. Карабкаюсь наверх, похваливая себя за меткий глаз и твёрдую руку. На вершине ребристя скала из сланцев. Кто-то примостил к ней полукружьем стенки из тех же сланцев, которые уже полуразвалились. Похоже на воровскую башню, о которой говорили охранники на Успенском руднике. Внутри хворост, камни, кости. Куда девалась птица?
Я оглядел ближайший, а потом и дальний мелкосопочник, и только чёрные копки, сложенные на вершинах неизвестно чьей рукой, привлекали глаз. Казалось, они сторожили знойную пустыню, в которой не было видно ни одной живой души.
"Однако кто там за копком соседней сопки? Ба!.. Да это же мой беркут!" Вот он подскочив два раза, перелетает на дальнюю вершину. "Плюнуть на ускользнувшую добычу и не похвастать в лагере, а потом не показать ребятам в институте чучело орла?! Дурак я, что ли?!" И сунув штатив и молоток за пояс, я понёсся вниз, потом забрался на вершину, а когда беркут перемахнул на другую сопку, опять бежал и опять взбирался... И так повторялось пока я не выбился из сил, взбираясь, не помню, на шестую или седьмую сопку. Амуниция и камни в рюкзаке подпрыгивали и колотили меня со всех сторон, мокрая рубаха липла к телу, глаза заливало потом, томила жажда.
Вот и вершина! Не дальше 50 метров - беркут. Он глядит на меня в упор, прижавшись к подножию копка. Задыхаясь, я прицелился с колена и пальнул в голову. Когда я подтянулся, орёл лежал, раскинув правое крыло, уткнувшись крючковатым клювом в землю. Я поднял на весь размах тёмно-бурое прекрасное крыло и на белоснежном фоне пуха увидел под ключицей красное пятно, от которого по груди тянулся буровато-красный шнур. "Зачем убил орла?" - царапнуло меня вдруг по сердцу. - "Что он тебе сделал? Пусть летал бы в степи вольной птицей."
Я опустился на копок передохнуть и, опершись на карабин, стал разглядывать окрестности - не видать ли где воды. На мелкосопчнике лежали тени, но небо было ярким. Солнце заходило где-то за Тагалы, и дальние ориентиры - гранитный конус, башня, вершины знакомых сопок - исчезли из поля зрения. Лишь за мелкосопочником, простиравшимся к юго-западу, я распознал Сарысу. Тут только припомнились контакты, фауна, приказ начальника.
"Вот лучший представитель фауны!" - утешил я себя, глядя на большую птицу. - "Пусть инженер гордится, что его коллектор всадил с 300 метров пулю под крыло орла! Небось сам не попадёт, слаба кишка... В крайнем случае подарю ему чучело, пусть не ругается". И, наклонившись, потрогал беркута.
Плита, на которой я сидел, качнулась, и что-то звякнув, покатилось вниз. У подножия копка лежал желтоватый металлический предмет... Патрон! Странный конический патрон, уже позеленевший, и притом с осечкой, что было видно по вдавленному капсюлю. Из короткой гильзы чуть высовывалась серебристая, слегка приплюснутая пуля. С тыла гильзы можно было разобрать нетронутые зеленью цифры, обозначавшие, вероятно, калибр винтовки - 44. Кто сунул под плиту патрон и для какой цели? Однако пора домой.
Опустив находку в сумку, я связал орлу ноги и, перекинув на карабин через плечо, зашагал к лагерю. Хотя трофей и был приятной ношей, всё же тянул он заметно и, как потом оказалось, весил столько, сколько вся амуниция вместе с камнями.
Километров пять пришлось шагать, ориентируясь только на зарево заката. Потом показались конус Тагалы, знакомые вершины и, наконец, долина речки Карасу, которая и вывела меня в густых сумерках на гранитное подножие. Я узнал его не столько по силуэтам плит-матрацев, сколько по характерному похрустыванию дресвы под подошвами ботинок, утяжелённых пудовым грузом. Вскоре показался огонь лагеря и послышался лай кудлатого Буяна.
Я снял с карабина орла и понёс его в руке, мысленно рисуя себя у яркого костра и оживление приятелей при виде птицы, раскинувшей прекрасные большие крылья.
Вот стреноженные кони, возы, прикрытые брезентами, палатки и обезумевший от радости Буян, который не знает, прыгать ли ему на грудь приятелю или лаять на орла.
-Долгонько ходите, товарищ!- поприветствовал начальник, поднимаясь от костра.- Вероятно, фауну нашли?
Десятник и Баймуханов отслонились от огня, а я, вступив в круг света, поднял орла и замер, опершись на карабин. К чему слова, когда молчаливая фигура с беркутом говорили лучше всяких слов!
-Это ты убил беркута?..- смутился Баймуханов.
-А то кто же? - ответил я.- С трёхсот метров, с маху!..
- Ай шшай-тан! Зачем убил! Что он тебе сделал! Какой тебе стыдно есть! - возмутился Баймуханов и стал доказывать жестокость и безрассудство моего поступка.
Костёр мне показался тусклым, а Буян назойливым. Я опустил хищника на землю, выдул черпак ключевой воды и стал разоблачаться. Вопреки ожиданиям, начальник не бранился, потому что сам нашёл фауну и, к счастью, неподалеку от лагеря.
За ужином я рассказал о приключениях и показал находку.
- Скажи пожалуйста, какой патрон! Прямо интересно! - оживился конвоир, прищёлкнув языком. - Давай почистим!
Извлекши баночку белой мази из патронной сумки, он макнул в неё суконку и давай тереть патрон, а я пошёл подогревать остывший чайник.
-Тут писал есть, язви его! - воскликнул Баймуханов, наклонившись над патроном. - Посмотрите!
В самом деле, из-под медной зелени выглядывали цифры, вырезанные, надо полагать, концом острого ножа. Когда Баймуханов счистил зелень, показалась стрелка, над которой стояло, вероятно, 1220, так как первая цифра была полустёрта и походила и на 1, и на 4, и на 7. Под стрелкой, направленной к верхушке пули, значились пять латинских букв. Предпоследняя полустёрлась. В общем надпись на патроне читалась так, как я изображаю: " 1220 rig t"
- Шайтанский пуля! - решил Баймуханов.
- Сибирские казахи показывали мне заговорённые патроны, такие же, как этот, - сказал десятник.
-Найдут чепуху выдумывают себе страхи! Покажите! - рассердился инженер, отнимая загадочный патрон.- Ничего особенного! Сверху обозначена дальность боя, а внизу... в самом деле, что под стрелкой? Похоже "райт", т.е. прямо. Ну, значит стреляй прямо - дистанция 1220, а может и 4220. Видимо, иностранцы обронили, которые шатались тут, кто с колчаковцами, а кто и от английской концессии Спасского завода. Бросьте или подарите Баймуханову - он собирает старые патроны.
Я не удовлетворился прозаичным объяснением начальника, потому что видел в патроне тайну, которая рано или поздно разрешится, а чтобы задобрить Баймуханова, подарил ему все пустые гильзы от карабина.
Дальнейшая история с патроном переносится на Успенский рудник, куда мы вернулись в начале сентября, как раз к арбузам, радушно принятые Владимиром Николаевичем Миловидовым - управляющим законсервированными горными предприятиями английских концессионеров. На радостях он приказал зарезать барана и наделать из него котлет на горном луке. Неделю до этого мы питались затирухой да сушёной воблой, бывшей в те годы в большом ходу.
Представьте, что мы испытали, увидев на столе шипящие сковороды больших котлет, миски румяных пышных баурсаков и полупудовые арбузы с алыми надрезами, из которых выглядывали чёрные семечки! И надо сказать, что за котлетами с трудом поддерживался разговор. Инициатором его был словоохотливый и много повидавший на своём веку Миловидов, долго работавший у англичан горным техником. "Вот кому показать находку!" - подумал я, доедая последний ломоть арбуза. Воспользовавшись вниманием начальника к котлетам, я вытащил патрон и поднёс хозяину:
- Что за патрон такой?
Тот вскинул на нос дрожащее пенсне и стал поворачивать патрон, заметно оживляясь.
-Это же патрон от американского винчестера мистера Моргана! - уронив пенсне воскликнул он.
- Какого Моргана? - спросил я по невежеству.
- Моргана Роберта, неофициального геолога акционерной компании Спасского медеплавильного завода. Отправляясь в степь на поиски, он брал с собой двенадцатизарядный крупнокалиберный винчестер, и вот его приплюснутый патрон. Где подобрали?
- Под плитой, в копке к югу от Тагалы.
И тут я рассказал краткую историю маршрута, обойдя охоту на орла.
- Говорите, под плитой в копке за Тагалы?...Странно...Не за воровской ли башней?!
-Именно за ней.
-Интересно! Очень интересно!
-Не скажете ли, почему?
-А потому, что это, во-первых, единственный засекреченный маршрут мистера Моргана, о котором я узнАю сегодня, во-вторых, про места за башней рассказывают сказки и, в-третьих...- старик замялся,- позвольте, а в каком направлении копок?
Когда я объяснил, что не определил ни места, ни направления от башни из-за того, что потерял ориентиры и не предал особого значения находке, так как стрелку, цифры и буквы обнаружил потом, старик опять схватился за пенсне и впился в надпись.
-Цифры - это, конечно, метры, которые откладывались, разумеется, в направлении стрелы, но к чему тут "райт"! Неужели прямо? Вот педант! Узнаю мистера Моргана! И вы тоже хороши, нечего сказать! Если теперь поехать на это место, то куда откладывать? Что бы, кажется, перед тем как сесть, заглянуть под камень и посмотреть как лежит патрон - куда показывает стрелка? Тьфу! Если бы, да кабы - заговорился!
-Наоборот, не договорили,- вставил начальник.- Недосказали сказки про места за Тагалы и что такое "в-третьих".
-Глупые сказки - одни из тех, которые рассказывают старые аксакалы о заброшенных калмацких рудниках, о сокровищах джунгарских ханов, захороненных в сопках русскими казаками, и о прочем, чего не переслушаешь. И я уже было предал забвению сказки про места за Тагалы, если бы не одно пустяковое событие, составляющее вот это "в-третьих", которое оживило всё.
-Случилось это...- Владимир Николаевич снял пенсне, закурил и, усевшись глубже в кресло, продолжал,- говорю, случилось это осенью 1919 г. в день рождения мистера Фармера - директора рудника. Событие отмечалось скромнее, чем в прошлые годы, потому что чувствовалось, конец приходит Колчаку, а следовательно, и конец концессии. В числе немногочисленных гостей англичан я был единственным русским. Подавалось десертное вино, хранившееся для особых случаев. Последний тост Фармер предложил выпить за здоровье мистера Моргана и его профессиональную проницательность, которая привела его к открытиям крупного значения. Хотя я и привык к тому, что Морган засекречивал свои поездки в степь и скрывал направление маршрутов, всё же меня как горняка и патриота задело: "Что за крупные открытия, чего и где?" Надо сказать, что Морган выпил лишнее, и когда гости отошли от общего стола, расхвастался, что знает не только рудные богатства Успенского района, но и Северного Прибалхашья вплоть до Бертыса. Меня взорвало, и я заметил, что они известны не только английскому инженеру мистеру Моргану, но и русскому технику господину Миловидову. Тогда собеседник выдернул из жилетного кармана нечто и спросил разжав пальцы: "Не скажете ли, откуда это?" На ладони лежало два коротких стекляных тюбика, один с жёлто-канареечным крупнозернистым песком, а другой с обломками кварцита, испещеренного жилками золота. Можете себе представить, что я испытал?! Золотые россыпи и коренное золото в южных степных районах? Сенсация! Невероятно! "Возьмите в руки, полюбуйтесь! - подбодрил меня насмешливо Морган, - и скажите, где лежит подобная руда?" Я покрутил тюбики, заполненные золотом до самых пробок, и подумал: "Липа иль не липа,- а если не липа, то неужели это потрясающее золото нашёл Морган без посторонней помощи?" И тут я вспомнил одну из глупых сказок про золото за Тагалы, а затем и осеннюю поездку Моргана в степь, в которой он пропадал торе суток. Потом десятник докладывал мне, что пастух видели Моргана за воровской башней, но куда девался дальше - не заметили. И вот я смотрю теперь с досадой на патрон винчестера, который вы нашли, и соображаю, куда ведёт след Моргана: к россыпи, коренной жиле или ни к чему? Потому что, во-первых, патрон мог попасть в копок случайно,во-вторых, лежал ли он в определённо ориентированном направлении, как мы склонны думать, в-третьих, надпись могли сделать совсем для другой цели и, в-четвёртых, надо ли верить пастухам и глупым сказкам?
-Хотя вы и закончили рассказ здоровым пессимизмом,- сказал начальник, - однако держу пари, что мои ребята запросятся в маршрут за золотом.
Мы переглянулись с Баймухановым, поняв друг друга: "Даёшь завтра Тагалы!"
Воображение, распалённое рассказом управляющего, не давало заснуть. А тут ещё подступила тошнота, и во рту почувствовался вкус металла, отдававший арбузом. "Расплата за обжорство", - подумал я. Закружилась голова, забегали "мурашки", и потянуло на свежий воздух. На дворе стоял сильный холод и было так светло от молодого месяца, висевшего над главной шахтой, что можно было пересчитать все кирпичи на трубе конторы. Казалось, Баймуханов натёр его до блеска и повесил перед моим выходом на двор. Я приткнулся к куче камыша, лежавшей под белой стенкой склада.
Только в кабинете управляющего горел огонь. Дверь была полуоткрыта, и за столом, заваленным книгами и папками, сидел начальник, склонившись над сковородой с остатками недоеденных котлет. Рядом лежал большой арбуз со свежим малиновым надрезом. Прошмыгнув мимо в боковушку, я опустился на кошму рядом с Баймухановым, который крепко спал, раскинув руки. Приятель шевельнулся и что-то проговорил по-казахски скороговоркой, из чего я разобрал только два слова: "алтын-сандык", т.е. золотой сундук.
Утром .нас разбудил десятник:
-Вставайте! Кони уже осёдланы! Начальник сам хотел ехать, да передумал.
За окном пара осёдланных коней доедала овёс в торбах. Позавтракав, мы стали собираться.
-Давай ещё раз смотрим! - сказал Баймуханов, просовывая пояс в патронташ.
-Чего?
-Патрон.
Я сунул руку в один, потом в другой карман шаровар - патрона не было. Ощупал карманы шинели, гимнастёрки - тот же результат. Оставалось попытать счастья в куче камышей, на которых я лежал.
Перевернули и перетрясли все связки, потом оглядели землю - напрасно! Патрон исчез...
-Какой ты баба есть! - рассердился Баймуханов. - Говорил тибя начальник: "Давай миня", а ты тирял. Как пойдёшь по сопкам, такой придмет случился!
Оказывается потерять что-нибудь перед дорогой считалось у него худой приметой. Стоило немалого труда уговорить приятеля бросить глупые приметы и не отчаиваться.
Хотя я и подбадривал себя надеждами когда мы тронулись в дорогу, но настроение было уже испорчено. Утро было холодное и хмурое. Под тёмным небом висели клочья тёмных, с белесоватыми краями облаков, которые не предвещали ничего хорошего, кроме снега или крупы.
Когда добрались до южной окраины Тагалы, пришлось потратить много времени пока разыскали воровскую башню. Баймуханов стал копаться у подножия, а я полез наверх ориентироваться в мелкосопочнике, по которому месяц тому назад гонял орла. Тут мне показалось, будто кто поразвалил копки к нашему приезду - их стало меньше. Первый копок слева, на который перелетел орёл, я ещё признал, но дальше растерялся.
- Ага какой штук нашёлся! - вскрикнул Баймуханов снизу и подбросил мне плитку сланца, на которой красовалось - кто бы мог ожидать! - нацарапанная стрелка...
Как показал приятель, плитка лежала в осыпи. В какую сторону глядела стрелка раньше, чья рука, воровская или Моргана, чертила её концом ножа и на какую цель направила - вот вопросы, которые волновали следопытов, двинувшихся на поиск последнего копка.
Шатанье в сопках привело наконец к подозрительной вершине. Копок показался мне удивительно знакомым, но не понравилось отсутствие плиты. Мы даже нашли большое тёмное перо, из-за которого чуть не поссорились - я утверждал, что это перо беркута, а Баймуханов - дудака.
Отмерили шагами 1220 метров и добросовестно кружили около вершины, приглядываясь, нет ли жил кварца или старых рудных ям. Потом перешли к радиусу 4220 метров и получили тот же результат - никаких признаков! Единственное, что мы явно ощутили, это непреодолимое и всё возрастающее желание поесть, и тут поссорились, попрекая один другого незадачливостью, потому что забыли захватить провизию. Мы плюнули на третий радиус - 7220 метров - и повернули коней на Успенский рудник.
Tags: Наковник, Центральный Казахстан, золото
Subscribe

  • Мои твиты

    Пн, 00:32: Объект "Сопка" или "Трое в поисках резистора" https://t.co/bh0tQFq2l9

  • Мои твиты

    Сб, 15:44: Тот, кто делает вид, что не помнит - подозрителен вдвойне! https://t.co/KM7GobWcfn Сб, 23:10: Осторожно, сезончик открывается!…

  • Мои твиты

    Пт, 19:08: Фотоэтюды https://t.co/32eV2tXF1V Пт, 22:27: А я всегда в конце парада испытываю разочарование потому, что ни одну из ракет не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments